— Да, сэр.

— Отлично, а теперь вы можете идти спать, мой красавец. Желаю вам спокойной ночи.

Следствие было прекращено. Арестанта увела стража. Ему дали на ужин риса и воды.

Иларий Джойс был предобродушный человек и потому не мог спать целую ночь. Он боялся, что ему придется сечь араба. Эта мысль мучила его, и он ворочался с боку на бок. Джойс надеялся, однако, что дело ограничится пустяками и что вид ременных плеток благодетельно подействует на араба, и он перестанет упрямиться.

«А что если вдруг окажется, что араб-то и на самом деле немой? За что же его сечь-то?»

И эта мысль так подействовала на Джойса, что он окончательно решил не трогать арестованного араба, а просто-напросто отправить его в Ассуан. Что за беда, в самом деле? Так или иначе, араб арестован им. Джойсом. Начальство этого не забудет.

Джойс, думая обо всем этом, так и не успел заснуть. Вдруг послышались чьи-то шаги. В палатку влетел Магомет-Али.

— Пленник убежал, сэр!

— Как? Убежал?!

— Да, сэр, и притом он похитил нашего лучшего рысистого верблюда. Он прорезал полотно в палатке и скрылся рано поутру.

Иларий Джойс энергично принялся за розыски. Кавалерия объездила все окрестности. Суданцы рыскали повсюду, оглядывая следы и ища араба. Все было напрасно. Он исчез бесследно.

Иларий Джойс был огорчен; с тяжелым сердцем он написал рапорт о происшедшем, и отправил его в Ассуан. Через пять дней получился краткий приказ от генерала, который предписывал Джойсу явиться лично и сделать доклад. Скверно себя почувствовал молодой офицер. Он ожидал всего худшего от сурового начальника, который щадил своих подчиненных также мало, как самого себя.