— Нет, сэр, при нем ничего не найдено.

— Неужели никаких указаний так-таки и нет?

— Прибыл он, сэр, конечно, издалека. Рысистого верблюда загнать не легко. Самое близкое место, откуда он мог прибыть, это — Донгола.

— Ну, так мы его заставим говорить.

— Но, может быть, он глухонемой?

— Ну нет. Я в первый раз в жизни встречаю такого плута. Он, ясное дело, плут.

— Так отправим его в Ассуан.

— Покорно благодарю, это чтобы другие воспользовались моей удачей! Нет, эту птицу изловил я. Вопрос только в том, как его заставить говорить?

Черные глаза офицера-туземца обежали все пространство кругом и остановились на огне топившейся кухни.

— Если, ваше благородие, позволите, то… — произнес он и поглядел сперва на арестованного араба, а потом на огонь.

— Ну, нет, это не годится. Это — чересчур, ей Богу, чересчур.

— Немножко-то можно, — продолжал настаивать египтянин.

— Ни за что. Если бы это можно было сделать по-семейному, тогда бы куда ни шло, а что мы станем делать, если это дойдет до Лондона? — прошептал Джойс, а потом прибавил: — Ну, а попугать-то его мы, во всяком случае, можем, тут беды никакой не будет.

— Конечно, не будет, сэр. Джойс крикнул:

— Снять с арестанта плащ! Возьмите подкову и накалите ее докрасна.

Суданцы принялись исполнять приказание. Араб следил за ними, но он не был испуган. Совершенно напротив, он точно улыбался.

Он и глазом не мигнул, когда к нему приблизился черный сержант, держа на двух штыках раскаленную докрасна подкову.

— Ну что? Заговоришь ли ты теперь? — свирепо закричал Джойс на пленника.

Араб любезно улыбнулся и отрицательно мотнул головой.

— Бросьте эту проклятую подкову! — воскликнул Джойс, вскакивая со стула. — Запугивать его бесполезно. Он знает, что мы его не будем пытать. Но что я могу сделать и непременно сделаю — так это вот что. Скажите ему, что если он не заговорит завтра, я его высеку. Я сдеру всю шкуру с его спины. Это так же верно, как и то, что меня зовут Джойсом. Передали вы ему это?